「  florence + the machine — seven devils 」
• • • • • • • • • • • • • • •

рэйчел велморн // уголек казначей и архивариус банковского дома велморн, алхимик, кальдария

leblanc // league of legends 29

[indent] история;
I. Не мечом и не верной службой Велморны заслужили свой титул и владения, но просто купили в черный час, когда казна отчаянно нуждалась в деньгах.  Потомственные купцы и ростовщики, разбогатевшие на простом народе Кальдарии, лишь пару поколений назад превратились в почетных виконтов и владельцев банковского дома, да только хватку рыночных торгашей не растеряли, и ни единой монетки не выпустят из своих цепких когтей. Так, во всяком случае, думает о Велморнах народ; и, как это часто бывает, реальное положение дел еще хуже, ибо вместе с состоянием и мандатом в этой семье передается и алхимический дар. Исключительное богатство, строгие традиции и твердое воспитание, а так же тотальная паранойя и преданные слуги, поколениями служащие своим господам, защищают Велморнов от раскрытия. На данный момент все члены дома проживают непосредственно в особняке в Роттингеме.

II. Старший братец Рэйчел, в свое время, не пришел в восторг, узнав, чем платят алхимики за свои знания и возможности, и всеми силами избегал участия в экспериментах и практиках отца. Глава дома Велморнов спорить не стал, и мальчик получил более традиционное воспитание, соответствующее статусу будущего виконта: он вырос умелым переговорщиком, искусным фехтовальщиком и в целом прекрасно образованным молодым человеком, которого сложно было заподозрить в каких-либо связях с магией. А вот Рэйчел, на беду или на благо, оказалась совершенно очарована алхимическими трансформацией и с достаточно раннего возраста начала изучать семейное магическое искусство. Она так же получила отличное образование, особенно глубокое в сфере экономики и истории.

III. Алхимия всегда была главной страстью Рэйчел. Ее завораживал процесс преобразования, и она довольно быстро осваивала фамильное искусство, под чутким руководством отца. К восемнадцати годам Рэйчел достигла твердой второй ступени, научившись понимать природу жизненной силы и овладев методикой создания пусть простых, но все же довольно эффективных лекарств, а следом и ядов.  Впрочем, именно золото и связанные с ним трансформации привлекали Рэйч особенно сильно: она упорно работала, преобразовывая свинец, и именно на этапе ее здоровье было подорвано. К двадцати пяти годам Рэйчел достигла третьей ступени, но имеет серьезные проблемы с сердцем и кровотоком, чудовищные мигрени и слабые легкие, поврежденные после вдыхания паров.

IV. Внешность Рэйчел так же несколько изменилась из-за ее алхимических практик: ее кожа неестественно бледная, кончики пальцев часто кажутся потемневшими и обгоревшими, из-за чего братец прозвал ее Угольком, сами руки покрыты разного рода шрамами, полученными во время экспериментов. Чтобы хоть как-то скрывать свои особенности, она использует косметические средства, в том числе те, что сама создала с применением алхимии, значительно повысив их качество. Обладая своеобразной, мрачной красотой, Рэйчел совершенно лишена женственного очарования, кокетства или умения привлечь и удержать мужское внимание, что особенно драматично, учитывая, что Дреания является родиной куртуазной культуры. Манеры Рэйчел, ровно как и наряды, весьма сдержаны и благородны; она отдает предпочтение черному и золотому, фамильным цветам своего дома. Ее любовь к золоту так же отражается в ее немногочисленных, но искусно созданных украшениях.

V. Приговор лекарей были неутешительным; даже если Рэйчел сможет зачать дитя, с ее слабым здоровьем она, скорее всего, не сможет пережить роды. Несмотря на это, она все же вступила в брак, который изначально был запланирован как формальный союз; ее супруг получал приданное, а Рэйчел – соблюдение приличий и возможность продолжать обучение под контролем отца, ибо ее будущий супруг прекрасно понимал ситуацию и был согласен, что его супруга продолжит заниматься своими делами. Однако этот брак не ограничился сдержанными и официальными отношениями: муж обожал Рэйчел, и с ним она осознала, что любит и умеет смеяться, а так же вполне способна увлечься романтической поэзией и театральными постановками. Этот брак был бы счастливым, если бы ее благоверный не оказался чересчур легкомысленным, и не увлекался алкоголем и дуэлями. Его смерть во время поединка была трагической случайностью, после которой Рэйчел вернула свою девичью фамилию.

VI. Рэйчел погружена не только в алхимические тайны своей семьи, но и во внутреннее закулисье: она является казначеем дома Велморн, а так же ведет архивы. Гроссбух, книга долгов и обязательств, реестр залогов, бесконечный архив договоров… и внушительная черная бухгалтерия, в которой отражены многочисленные тайные договоры и сделки, которые ведет дом Велморнов, в числе прочего, в части закупки различных алхимических ингредиентов. Она, наверное, единственная, кто имеет полноценное представление о богатствах, принадлежащих ее дому, о всех тайных лабораториях, укрытиях и договоренностях.

VII. Рэйчел обожает путешествовать, хотя здоровье не позволяет ей отправляться слишком далеко. Она никогда не покидала пределов Кальдарии, но неоднократно посещала как королевский домен, так и Асканию, и Деодор, в основном для заключения контрактов. Она является умелой всадницей, и хорошо обучена в частности летать на алерионах, которых дом Велморнов разводит, не взирая на затраты. В последние годы, впрочем, она вынуждена отдавать предпочтение каретам. Как правило во время своих путешествий Рэйчел всегда пытается собрать максимум информации о местных веществах и об их алхимическом потенциале, не привлекая внимания по возможности.

VIII. Отец Рэйчел обладал гораздо более крепким здоровьем, чем она, но годы активной практики алхимии взяли свое. Ему было пятьдесят, когда его здоровье и разум начали сдавать. Он превратился в болезненного старика, и со старческим же упорством продолжал цепляться за власть, отказываясь передавать ее своим детям, принимая все более безумные решения, и поведение его посеяло тревогу и подозрение в сердцах знати. Глава дома Велморнов отчаянно пытался постигнуть тайну рубедо, чтобы получить эликсир бессмертия, но когда стало понятно, что достичь четвертой ступени не удалось, он погрузился в сомнительные эксперименты, пытаясь постичь природу души и ее переноса. Рэйчел отказалась участвовать в практиках, которые сочла неэтичными даже по меркам Велморнов, что привело к серьезному конфликту и ее временному заточению.

IX.  Когда очередной эксперимент отца закончился смертью, Рэйчел и ее брат все же взяли власть в свои руки и начали постепенно восстанавливать положение дома: скрывать последствия непристойных практик, восстанавливать репутацию дома и отношения с другими знатными семьями, и даже достигли в этом немалых успехов. Все начинало налаживаться... и вот к власти пришел новый король, имевший вполне определенные взгляды на магов и магию, что дополнительно осложнило ситуацию. Дом Велморнов оказался под ударом, и брат с сестрой отчаянно стараются удержать ситуацию под контролем.

X. Даже если новые тревоги и напасти не обрушатся на леди Велморн, жить ей осталось не больше десяти лет; тело ее, принявшее в себя ядовитые испарения свинца, серы и ртути, ослабело. Однако, в отличие от отца, Рэйчел еще не потеряла разум от страха: она продолжает свои практики, ступая все осторожнее и осторожнее, дабы сохранить то, что осталось от ее здоровья, не смея при этом впадать в крайности: никаких экспериментов на людях, никаких попыток переноса души в более подходящее тело. Одновременно она помогает своему брату, контролируя расходы и ведя архивы дома с присущей ей тщательностью и пристальным вниманием к деталям.

[indent] дополнительно;

темп — пост раз в неделю, играю все, но плохо с разной степенью успешности

готова:
— профинансировать свержение нынешнего короля Кальдарии
— играть разнонаправленную романтику
— участвовать в локальных разборках знати, очень хочу кого-нибудь отравить
— активно взаимодействовать с другими алхимиками с целью обмена знаниями с разной степенью добровольности
— ловить воров в своей сокровищнице, подкидывать заказы наемным убийцам, etc.

---

пробный пост

Не было смысла спорить с палящим солнцем, и не было смысла в одиночку восставать против традиций страны, что укрыла их во время позорного бегства. Арчет покорился. Скрывался от изнуряющего жара за стенами уютного каменного дома с фонтанами и цветочными садами, винными погребами и покрывалами из шелка, покидал свою обитель лишь ранним утром или вечером, и хорошо относился к рабам. На шее его наставника Алакаты от грубого ошейника осталась вмятина, его умелые пальцы покрывали шрамы и следы перенесенных воспалений, — а ведь он представлял немалую ценность благодаря своему образованию. Он был староват, этот седой плут с сеткой морщин возле усталых глаз, и Арчет не знал, сможет ли он учить его братьев. Не знал и сам Алаката, и потому почти согнулся под гнетом своего страха. Альвада, столь гостеприимная к богатым чужакам, укрытым демоническим плащом, не могла предложить для бесполезного раба иной участи, кроме смерти на улице.

Арчет приложился к фляжке с водой, чувствуя, что порядком отвык ходить пешком по пескам. Эльмнот, с его каменными дорогами и длинноногими лошадьми, с тенистыми лесами и водой в свободном доступе на миг показался ему миражом, сладким сном воспалённого сознания; правдой и истиной была лишь пустыня, покинуть которую можно было лишь на короткое время блаженного забытья. Не было в этой пустыне ни лёгких путей, ни проверенных маршрутов, но множество караванов стекалось к блистающему Тафаду, и на пути хватало колодцев, вырытых умелыми руками, и оазисов, созданных при помощи магии. Когда впереди на море жёлтого песка появился проблеск зелени, Арчет ускорил шаг. Этот день порядком его измотал.

У него не было коня, которому стоило бы напоить первым, не было ни слуг, ни рабов, поэтому Арчет сразу прильнул к восхитительной, холодной воде. Скулы заломило. Усталость, которую он терпел так долго, набросилась, намереваясь прижать его грудью к земле: Арчет шел всю ночь и большую часть утра, и идти дальше в его планы не входило. Тем более что солнце, — невыносимо яркое, иссушающее, палящее, — вот-вот должно было войти в зенит. Арчет выбрал место под одним из фруктовых деревьев, которое не погибло, кажется, лишь благодаря магии; отбросил плащ и выдохнул, наслаждаясь покоем. Возможно, в следующий раз все же стоит задуматься о верблюде: у Арчета что-то ныло внутри, когда он наблюдал как гонят по пустыне коней. Конечно, в Альваде выводили породы лошадей, приспособленных к подобным переходам, но это приобретение было неоправданно дорогим и бесполезным...

Его мысли текли лениво. Не быстрее чем солнце по небу. Скоро. Скоро он будет дома, почувствует запах роз, нырнет в горячую воду, обнимет мать и возьмёт на руки братьев, а потом они с Дамиром выпьют все, что горит. Ещё пара переходов...

Сон был поверхностным, и когда в оазис вошли люди, Арчет почти сразу открыл глаза. Вставать не хотелось, но вежливость, мать ее, имела смысл даже посреди пустыни, поэтому он поднялся и, уже окинув пришедших взглядом, порадовался, что не отложил клинка.

Пустыня никого не украшала. Под палящим солнцем и горячим ветром ожесточались и тела, и сердца, но эти люди подозрительно напоминали обычных бандитов с большой дороги. Истрепанная одежда, свежие ожоги, сталь... И человек в кандалах.

— Мир вам, добрые люди. — Негромко сказал Арчет, привлекая к себе внимание: вежливость никогда не бывала лишней.

— Мир и тебе, путник. — Длинный и жилистый бандит с повязкой на глазу, выглядевший чересчур потрёпанным даже для жителя пустыни, оскалился в подобии улыбки.

Арчет плохо рассмотрел мужчину, которого вели в кандалах, но выглядел он едва ли не хуже всех: потрёпанный, уставший, ослабший. Черные волосы почти закрывали лицо, а тело...

— Не стоит так сильно присматриваться к бедолаге. Он далеко не первый, кто согласился продать себя за долги. — Главарь отряда закрыл Арчету обзор. — Эта участь постигла многих.

Намек был прозрачен, как вода в источнике. Арчет пересчитал людей. Шестеро. Слишком много, чтобы напасть без страха, слишком мало, чтобы отступить, склонив голову. Впрочем, время в любом случае ещё было, и Арчет сдержанно улыбнулся и кивнул, словно не видел тени, нависшей над его новыми знакомыми. Печати Хелига, ещё тусклые, медленно появлялись над всеми. Это воодушевляло. С другой стороны, самой ебаной частью провидения был тот факт, что он никогда не чувствовал угрозу самому себе. В этих вопросах Арчету приходилось полагаться только на свой разум, а остроте этого клинка он не доверял никогда.

— Воистину, печальная доля. Но на значит на то была воля Рагфира, верно?
— Арчет улыбнулся снова и вернулся к своему месту. — Уверяю, я вам не помешаю.

Бандиты, а теперь в их природе сомневаться не приходилось, медленно разбрелись: кто-то наполнял фляги, кто-то позволил пленнику подойти к воде. Арчет склонил голову, задумываясь, с какой стороны лучше подойти к решению проблемы. По жилам, как это часто бывало в опасных ситуациях, медленно струился лёд.